<< Главная страница

III




Был тихий летний вечер. Дядя Максим сидел в саду. Отец, по обыкновению, захлопотался где-то в дальнем поле. На дворе и кругом было тихо; селение засыпало, в людской тоже смолк говор работников и прислуги. Мальчика уже с полчаса уложили в постель.
Он лежал в полудремоте. С некоторых пор у него с этим тихим часом стало связываться странное воспоминание. Он, конечно, не видел, как темнело синее небо, как черные верхушки деревьев качались, рисуясь на звездной лазури, как хмурились лохматые "стрехи" ["Стреха" - крыша, кровля] стоявших кругом двора строений, как синяя мгла разливалась по земле вместе с тонким золотом лунного и звездного света. Но вот уже несколько дней он засыпал под каким-то особенным, чарующим впечатлением, в котором на другой день не мог дать себе отчета.
Когда дремота все гуще застилала его сознание, когда смутный шелест буков совсем стихал и он переставал уже различать и дальний лай деревенских собак, и щелканье соловья за рекой, и меланхолическое [Меланхолическое - унылое, тоскливое] позвякивание бубенчиков, подвязанных к пасущемуся на лугу жеребенку, - когда все отдельные звуки стушевывались и терялись, ему начинало казаться, что все они, слившись в одну стройную гармонию [Гармония - благозвучие, стройность звуков], тихо влетают в окно и долго кружатся над его постелью, навевая неопределенные, но удивительно приятные грезы. Наутро он просыпался разнеженный и обращался к матери с живым вопросом:
- Что это было... вчера? Что это такое?..
Мать не знала, в чем дело, и думала, что ребенка волнуют сны. Она сама укладывала его в постель, заботливо крестила и уходила, когда он начинал дремать, не замечая при этом ничего особенного. Но на другой день мальчик опять говорил ей о чем-то приятно тревожившем его с вечера.
- Так хорошо, мама, так хорошо! Что же это такое?
В этот вечер она решилась остаться у постели ребенка подольше, чтобы разъяснить себе странную загадку. Она сидела на стуле, рядом с его кроваткой, машинально перебирая петли вязанья и прислушиваясь к ровному дыханию своего Петруся. Казалось, он совсем уже заснул, как вдруг в темноте послышался его тихий голос:
- Мама, ты здесь?
- Да, да, мой мальчик...
- Уйди, пожалуйста, оно боится тебя, и до сих пор его нет. Я уже совсем было заснул, а этого все нет...
Удивленная мать с каким-то странным чувством слушала этот полусонный, жалобный шепот... Ребенок говорил о своих сонных грезах с такою уверенностью, как будто это что-то реальное. Тем не менее мать встала, наклонилась к мальчику, чтобы поцеловать его, и тихо вышла, решившись незаметно подойти к открытому окну со стороны сада.
Не успела она сделать своего обхода, как загадка разъяснилась. Она услышала вдруг тихие, переливчатые тоны свирели, которые неслись из конюшни, смешиваясь с шорохом южного вечера. Она сразу поняла, что именно эти нехитрые переливы простой мелодии, совпадавшие с фантастическим часом дремоты, так приятно настраивали воспоминания мальчика.
Она сама остановилась, постояла с минуту, прислушиваясь к задушевным напевам малорусской [Малорусская - украинская. Малороссия - дореволюционное название Украины] песни, и, совершенно успокоенная, ушла в темную аллею сада к дяде Максиму.
"Хорошо играет Иохим, - подумала она. - Странно, сколько тонкого чувства в этом грубоватом на вид "хлопе" ["Хлоп" (польск.) - крестьянин].


далее: IV >>
назад: II <<

Владимир Галактионович Короленко. Слепой музыкант
   Глава первая
   I
   II
   III
   IV
   V
   VI
   VII
   VIII
   IX
   X
   Глава вторая
   I
   II
   III
   IV
   V
   VI
   VII
   VIII
   IX
   X
   XI
   XII
   XIII
   Глава третья
   I
   II
   III
   IV
   V
   VI
   VII
   VIII
   IX
   Глава четвертая
   I
   II
   III
   IV
   V
   VI
   Глава пятая
   I
   II
   III
   IV
   V
   VI
   VII
   VIII
   IX
   X
   XI
   XII
   Глава шестая
   I
   II
   III
   IV
   V
   VI
   VII
   VIII
   IX
   X
   Глава седьмая
   I
   II
   ЭПИЛОГ


На главную
Комментарии
Войти
Регистрация