<< Главная страница

VI




Несколько минут прошло в молчании.
Девочка перестала плакать и только по временам еще всхлипывала, перемогаясь. Полными слез глазами она смотрела, как солнце, будто вращаясь в раскаленной атмосфере заката, погружалось за темную черту горизонта. Мелькнул еще раз золотой обрез огненного шара, потом брызнули две-три горячие искры, и темные очертания дальнего леса всплыли вдруг непрерывной синеватою чертой.
С реки потянуло прохладой, и тихий мир наступающего вечера отразился на лице слепого; он сидел с опущенною головой, видимо, удивленный этим выражением горячего сочувствия.
- Мне жалко... - все еще всхлипывая, вымолвила наконец девочка в объяснение своей слабости.
Потом, несколько овладев собой, она сделала попытку перевести разговор на посторонний предмет, к которому они оба могли отнестись равнодушно.
- Солнышко село, - произнесла она задумчиво.
- Я не знаю, какое оно, - был печальный ответ. - Я его только... чувствую...
- Не знаешь солнышка?
- Да.
- А... а свою маму... тоже не знаешь?
- Мать знаю. Я всегда издалека узнаю ее походку.
- Да, да, это правда. И я с закрытыми глазами узнаю свою мать.
Разговор принял более спокойный характер.
- Знаешь, - заговорил слепой с некоторым оживлением, - я ведь чувствую солнце и знаю, когда оно закатилось.
- Почему ты знаешь?
- Потому что... видишь ли... Я сам не знаю почему...
- А-а! - протянула девочка, по-видимому, совершенно удовлетворенная этим ответом, и они оба помолчали.
- Я могу читать, - первый заговорил опять Петрусь, - и скоро выучусь писать пером.
- А как же ты?.. - начала было она и вдруг застенчиво смолкла, не желая продолжать щекотливого допроса. Но он ее понял.
- Я читаю в своей книжке, - пояснил он, - пальцами.
- Пальцами? Я бы никогда не выучилась читать пальцами... Я и глазами плохо читаю. Отец говорит, что женщины плохо понимают науку.
- А я могу читать даже по-французски.
- По-французски!.. И пальцами... какой ты умный! - искренне восхитилась она. - Однако я боюсь, как бы ты не простудился. Вон над рекой какой туман.
- А ты сама?
- Я не боюсь; что мне сделается.
- Ну, и я не боюсь. Разве может быть, чтобы мужчина простудился скорее женщины? Дядя Максим говорит, что мужчина не должен ничего бояться: ни холода, ни голода, ни грома, ни тучи.
- Максим?.. Это который на костылях?.. Я его видела. Он страшный!
- Нет, он нисколько не страшный. Он добрый.
- Нет, страшный! - убежденно повторила она. - Ты не знаешь, потому что не видал его.
- Как же я его не знаю, когда он меня всему учит.
- Бьет?
- Никогда не бьет и не кричит на меня... Никогда...
- Это хорошо. Разве можно бить слепого мальчика? Это было бы грешно.
- Да ведь он и никого не бьет, - сказал Петрусь несколько рассеянно, так как его чуткое ухо заслышало шаги Иохима.
Действительно, рослая фигура хохла зарисовалась через минуту на холмистом гребне, отделявшем усадьбу от берега, и его голос далеко раскатился в тишине вечера:
- Па-ны-чу-у-у!
- Тебя зовут, - сказала девочка, поднимаясь.
- Да. Но мне не хотелось бы идти.
- Иди, иди! Я к тебе завтра приду. Теперь тебя ждут и меня тоже.


далее: VII >>
назад: V <<

Владимир Галактионович Короленко. Слепой музыкант
   Глава первая
   I
   II
   III
   IV
   V
   VI
   VII
   VIII
   IX
   X
   Глава вторая
   I
   II
   III
   IV
   V
   VI
   VII
   VIII
   IX
   X
   XI
   XII
   XIII
   Глава третья
   I
   II
   III
   IV
   V
   VI
   VII
   VIII
   IX
   Глава четвертая
   I
   II
   III
   IV
   V
   VI
   Глава пятая
   I
   II
   III
   IV
   V
   VI
   VII
   VIII
   IX
   X
   XI
   XII
   Глава шестая
   I
   II
   III
   IV
   V
   VI
   VII
   VIII
   IX
   X
   Глава седьмая
   I
   II
   ЭПИЛОГ


На главную
Комментарии
Войти
Регистрация